SPECTATOR

Стив Бушеми: "Чтобы снять хороший фильм, тебе нужны три вещи- сценарий, сценарий и сценарий".




Стив Бушеми

54 года, актер, режиссер, Нью-Йорк

 

Давайте для начала разберемся с моей фамилией. Вообще-то сам я говорю Бусеми. Но правильное итальянское произношение — Бушеми. Правда, чтобы понять это, мне пришлось слетать на Сицилию.

 

Из всех статей о себе, что я когда-либо читал, мне больше всего нравится та, где меня называют кинематографическим эквивалентом спама. Не знаю, что они имели в виду, но звучит ништяк.

 

Больше всего, как мне кажется, я похож на дерево.

 

Мне нравятся люди, раздираемые изнутри. Но не страстями — борьбой. Мне нравятся те люди, которым неуютно в обществе. Которые чувствуют свою чужеродность. Вот каких людей я хочу видеть в подсовываемых мне сценариях. Потому что я сам такой.

 

Каждый раз, когда мне предлагают новый сценарий, я сразу заглядываю в конец, чтобы понять — будут ли моего героя унижать или просто по-быстрому прикончат.

 

Больше всего мне нравится, как меня убивают в «Большом Лебовски», — очень неожиданно.

 

Даже после того как я уже сыграл пару ролей в кино, моей основной работой оставалась пожарная часть. Я работал в пожарной бригаде, и это означало, что по прибытии на место именно мне приходилось разматывать шланг.

 

«Под сенью крон» (режиссерский дебют Бушеми. — Esquire) — это фильм про мою жизнь. Моей матери, к примеру, он просто понравился. А отец сказал, что это шедевр.

 

Если ты снял хотя бы один фильм — этого уже достаточно, чтобы, умирая, улыбаться. Но, я, умирая, хочу смеяться во весь голос.

 

Я теряюсь, когда захожу в монтажную и слышу, как художник и монтажер говорят об оттенках зеленого в новом фильме.

 

Я всегда уважал режиссеров, которые умеют зарабатывать на жизнь одной лишь режиссерской работой.

 

Я могу лишь повторить слова Хичкока: чтобы снять хороший фильм, тебе нужны три вещи: сценарий, сценарий и сценарий.

 

Неважно, откуда берется вдохновение. По крайней мере до тех пор, пока тебя устраивают его плоды.

 

Я всегда хотел, чтобы меня усыновил Роберт Олтмен. Помню, когда я снимался у него в «Канзас-Сити», он сказал: «Знаешь, а ведь мне плевать, если фильм не заработает в прокате и десяти центов, ведь успех — это то, что ты сам понимаешь под этим словом».

 

Хороший зритель — это всегда хороший зритель. Даже если у тебя их всего шестеро.

 

Тарантино и Коэны очень похожи. Они охотно выслушают вас, кивнут и сделают так, что каждому на площадке будет казаться, что он тоже принимает участие в создании фильма. Но потом они все равно сделают все по-своему.

 

Мир несправедлив. В тюрьмах, например, практически не показывают фильмы о тюрьмах. Особенно если там есть сцена побега.

 

Мне всегда нравилось, что я родился в пятницу тринадцатого.

 

Как-то раз я встретил Микки Рурка. Мы пожали друг другу руки, и тут вдруг он говорит: «Знаешь что? Никогда не одевайся как пидор, если едешь в лос-анджелесский аэропорт». Я говорю: «Хорошо, Микки, я тебя понял». А он говорит: «Да не, чувак, это я себе».

 

Не люблю, когда актеры говорят, что их работа — это не просто умение выучить и разыграть роль. И что тогда, черт возьми, это такое?

 

В деньгах мне не нравится только одно — то, как они меняют людей. Более эффективно, чем рак, как мне кажется.

 

Я не так уж и часто пел для кого-то. По правде говоря, вообще никогда.

 

Всегда хотел узнать, что видят во снах слепые.

 

Будешь специально искать новый язык в кино – никогда его не найдешь.

 

Мой отец работал ассенизатором. Не думаю, чтобы он когда-нибудь испытывал стыд или что-то вроде этого. Он начинал простым рабочим, а закончил помощником бригадира. Кроме того, ему хорошо платили: все-таки он работал на город Нью-Йорк, и мы даже перебрались тогда из Бруклина в предместья Лонг-Айленда. Нет, я всегда гордился своим отцом.

 

Сам я одно время работал мороженщиком, у меня был свой грузовичок. Вроде как обзавелся собственным бизнесом. Я знал всех ребят в округе. Знал, во сколько они выходят играть на улицу. Видели бы вы, с какими лицами они бежали ко мне. Я их щелкал на фотоаппарат, а потом снимки наклеивал на грузовичок – чтобы они меня узнавали. Странное время. Я тогда только бросил колледж, записался на курсы актерского мастерства и все раздумывал, быть актером, не быть – не всю же жизнь продавать мороженое. Очень переживал. Вот так переживаешь и не догадываешься, что сам собою копится какой-то материал. Я о моем фильме «Под сенью крон» – он о том времени.

 

Некоторые делят кино на «до Тарантино» и после. Я так думаю: нельзя в кино ориентироваться только на Тарантино, пусть это один из самых великих режиссеров мира. Сам Тарантино никогда бы так не сделал. Это и отличает хорошего режиссера от плохого: хороший берет какие-то вещи напрокат у предшественников, своих любимых режиссеров, и из них уже сооружает что-то свое.

 

У людей, привыкших много и часто пить, опьянение выражается не в падении под стол или замедлении речи. Между двумя абсолютно разными людьми вдруг, скажем, возникают отношения.

 

Вообще, человеческие отношения забирают меня почище всего. Мое «Интервью» (Бушеми только что снял ремейк одноименного фильма голландца Тео ван Гога. – Esquire) вовсе не про глобальную разницу между миром селебрити и миром серьезной журналистики. Это только кажется, что успешная старлетка и военный корреспондент с разных планет. На самом деле, у них много общего: оба они, можно сказать, тяжело раненые души. И обычное интервью заканчивается самыми настоящими отношениями – вот о чем мне было интересно рассказывать.

 

Страшно было, когда я работал пожарным. (Во время 9/11 Бушеми вместе со своей бывшей бригадой пожарных работал на месте катастрофы. – Esquire). Одному страшно бросаться в огонь. Но когда видишь, что вокруг тебя твои товарищи занимаются тем же самым, сразу обретаешь уверенность, бежишь им помогать. Сознание общего дела делает тебя сильным.

 

Недавно был на Сицилии – оттуда эмигрировал в Америку мой дед. Узнал наконец, как правильно произносится моя фамилия. Я вовсе не Бусеми, как утверждают кинокритики. Я – Бушеми.

 

Пираты иногда делают большое дело. Я только что вернулся из Китая. В Китае разрешено импортировать всего лишь двадцать иностранных фильмов в год, что, конечно, поразительно мало. Исходя из этих цифр, я полагал, что меня они знают только по коммерческому кино, «Армагеддону», «Воздушной тюрьме». Оказалось – нет. Я видел в Китае пиратские копии многих моих работ в независимом кино и вообще много независимых фильмов.

 

Когда-то я был в такой отличной форме, что спокойно работал грузчиком. Даже дрался. Сейчас я потолстел. Сейчас я несколько раз подумаю, прежде чем ввязаться в потасовку. Но с другой стороны, никогда не знаешь заранее, будешь драться или нет. Все зависит от ситуации – можешь ли ты помочь чем-то или нет.

 

Я так устал умирать в каждом фильме, что теперь всегда заглядываю в конец сценария – оставят ли в живых моего героя.

 

В «Интервью» моя судьба не совсем ясна. В отличие от фильма ван Гога, у меня Катя не вызывает полицию, и я не знаю, что она предпримет дальше: отдаст ли кассету с его признанием в убийстве в полицию, оставит ли себе. Я вообще в кино предпочитаю открытые концовки – это как в прозе О’Генри. Тем более, что я не очень верил в этот конец: она звонит в полицию, рассказывает о каком-то признании, и та появляется через пять минут. Не знаю, как в Голландии, но у нас в Штатах я бы на такую скорость полицейских не рассчитывал.

 

Два режиссера под одной крышей – это неплохо работает. Особенно когда у твоей жены, как в моем случае, совсем другой стиль, более визуальный, сюрреалистический что ли. Себя я бы назвал реалистом. Может быть, поэтому у нашего сына такой широкий диапазон: потребляет все на свете, от «Звездных войн» и «Гарри Поттера» до последнего фильма Коэнов «Старикам тут не место».

 

Из трех искусств, которыми я владею – актерская игра, режиссура и писательство, самое трудное для меня третье. Понимаете, мне это просто нравится, а надо делать заметки на всем, что попадается под руку, гореть, одним словом.

 

Ну да, кино убило роман. Но, между прочим, именно после того, как молодые люди стали считать кино вообще главным искусством, расцвело независимое кино.

 

В 1980-х я потерял много друзей. Это сейчас уже существуют медикаменты, позволяющие продлевать жизнь больным СПИДом – тогда подобный диагноз был просто смертным приговором. В фильме «Прощальные взгляды» я играю больного СПИДом. Может, это прозвучит тривиально, но я научился у своего персонажа самому главному: ты должен быть благодарен за каждый день жизни.

 

Что я еще могу сказать? Всем привет. Это Стив.

 

 



Создан 02 фев 2012



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником
Besucherzahler
счетчик для сайта